Вы здесь

Действие страстей в человеке в воззрениях прп. Порфирия Кавсокаливита

Иерей Роман Алексеевский, преподаватель КПДС

 

Общее понятие термина «страсть»

В современной православной литературе по аскетике изложение святоотеческого учения о страстях обычно исчерпывается характеристикой страстей, перечнем восьми основных страстей и указанием путей борьбы с ними. Зачастую авторы данных трудов не учитывают две важные составляющие святоотеческого учения о страстях: взаимосвязь с природой человека и призвание к обожению.

Возникает ряд вопрос, во-первых, как взаимосвязаны устроение человеческой природы изначально «хорошо весьма» (Быт.1,31), затем повреждение через нарушение заповеди и рабство первородному греху. Во-вторых, является ли страсть чем-то чуждым, привнесенным извне, а затем культивируемое греховными устремлениями нашей воли, или это страстное начало имеет основание в человеческой природе, оказываясь, правда в искаженном виде, реализацией наших собственных, заложенных в нас Богом, сил и способностей.

Необходимо заметить, что аскетическая христианская традиция всегда понимал под «страстью» (греч. «π‘αθος») любое, ненормальное и губительное явление, живущее и действующее в человеческой душе, которое требует немедленного преодоление и победы над ним[1].

Хотя святые отцы и говорили что «страсть» это ненормальное и губительное явление им при этом ничего не мешало использовать этот термин в «нравственно-нейтральном» смысле. Так прп. Иоанн Дамаскин пишет: «По общему же мнению и вообще страсть живого существа есть то, за чем следует удовольствие или печаль. Ибо за страстью следует печаль; и не самая страсть есть печаль, потому что бесчувственное, страдая, не скорбит»[2]. В этих словах прп. термин «страсть» не выступает в негативном значении, а имеет значение претерпевание чего-либо. Далее тот же прп. Иоанн Дамаскин говорит о «страсти» как о желательной способности: «А βούλησις (намерение) есть некоторое естественное желание, то есть естественное и разумное стремление к какому-либо делу. Ибо в душе людей находится сила к стремлению сообразно с разумом»[3]. А в этих словах понятие «страсть» выступает как страдательность. Подобные мысли мы находим у прп. Исаака Сирина: «Всякая страсть, служащая к пользе, дарована от Бога. И страсти телесные вложены в тело на пользу и возрастание ему; таковы же и страсти душевные»[4] Также пишет и прп. Симеон Новый Богослов: «Страстей два рода: страсти естественные (телесные) и душевные. Естественные страсти непреложны, и человек порабощен ими по естественной необходимости, не самоохотою»[5]. А прп. Иоанн Лествечник вообще пишет: «зла и страстей по естеству нет в человеке; ибо Бог не творец страстей. Добродетели же многие даровал Он нашей природе»[6].

Из выше приведенных слов можно заключить, что первое понимание термина «страсть» не имеет какой-либо нравственной окраски, а имеет значение изначально заложенные Богом при творении человека некоторые силы и способности души.

Необходимо заметить, что страсти не имеют своего органического источника собственно в человеческой природе, что они привноситься извне в момент отступления человека от Бога. При этом страсти очень тесно связаны с человеческой природой, они на этой природе паразитируют, с ее помощью проявляют себя. Страсти реализуют себя, когда человеческая природа стремится к греху, отступая от собственного предназначения, тем самым нарушая Божественный закон. По этой причине святые отцы постоянно подчеркивают, что страсти это некие противоестественные движения нашей души. Так прп. Иоанн Лествичник замечает: «Мы сами природные свойства к добру превратили в страсти»[7]. Подобные мысли мы находим у прп. Максима Исповедника: «Страсть достойна порицания, как неестественное движение души»[8]. Свт Григорий Палама учит, что как «злоупотребление познанием сущего превращает мудрость в безумие, так и злоупотребление силами души плодит отвратительные страсти»[9]. И более точно нам говорит прп. Анастасий Синаит: «Противоестественное есть либо то, что Бог создавал не таковым, [каковым оно стало], либо то, что Он вообще не создавал, - например, грех и смерть»[10].

Таким образом, с одной стороны, страсть есть противоестественное движение души, которое не создавал Бог, но которое исказил сам в себе человек, благодаря богопротивным стремлениям к греху, с другой стороны страсть есть противоестественное начало греха, которое так же Бог не создавал, но которое как уже было сказано паразитирует на свободной воле человека.

Согласно святоотеческому учению, вся человеческая природа призвана к обожению. Но возникает вопрос, как возможно в человеке обожение страстного начала человеческой природы. По словам свт. Григория Паламы что ум находящийся под действием страстей очищается через борьбу с помыслами и плачам о грехах и «сообразно мере сего плача получает милость утешения; и если при этом укрепится в смирении, то полностью преобразит и страстную часть души»[11]. Яркое описание исправления и преображение страстной души по действие Божественной благодати мы находим у прп. Максима Исповедника: «у кого ум всегда с Богом, у того и желание перерастает в Божественную страсть, а ярость вся целиком превращается в божественную любовь. Ибо, благодаря долговременному сопричастию с Божественным озарением, он (ум) весь становится световидным, и, тесно связав с собою страстную часть свою, превращает ее в нескончаемую божественную страсть и непрестанную любовь, целиком обратившись от земных вещей к Божественному»[12]. Более ярко о некотором «перенацеливании» пишет свт. Григорий Палама: «Любовники Прекрасного не умерщвляют страстную способность (души) и не запирают ее в себе бездейственной и неподвижной, потому что им тогда будет нечем любить добро и ненавидеть зло, нечем отчуждаться от порока и привязываться к Богу. Они уничтожают только расположенность этой силы к злу, полностью превращая ее в любовь к Богу, по первой и великой заповеди: “Люби Господа Бога твоего всей крепостью твоей” (ср. Мк12,30), то есть всей силой. Какой всей силой? Ясно, что страстной; ведь она и есть то в душе, что способно любить»[13].

Как видно из слов святых отцов, подобное исправление оказывается возможны лишь тогда, когда христианин ведет действительно христианский образ жизни, исполняя Божественные заповеди, льет слезы о грехах, ведет победную борьбу с греховными поступками и влечениями, имеет Страх Божий, сокрушение сердца, нищету духовную, и через это все приобретает смирение и состояния «бесстрастия», т. е. состояние деятельности человека направленной к лучшему, некое «перенацеливание» сил с телесных наслаждений и удовольствий на Божественную реальность.

В психологической литературе понятие страсти встречается у психолога профессора С. Л. Рубинштейна. Он определяет страсть как «сильное, стойкое, длительное чувство, которое, пустив корни в человеке, захватывает его и владеет им... Страсть всегда выражается в сосредоточенности, собранности помыслов и сил, их направленности на единую цель»[14].

Важным вопросом в понимании страсти является вопрос о взаимоотношении эмоций и потребностей. Поскольку в психологии сплав эмоций и воли часто называют мотивацией, если рассматривать и страсть как эмоционально-волевое напряжение, стремление к реализации определенного мотива, то такое представление можно считать общим для психологии и аскетики.

Учение о страстях и общие правила борьбы с ними в воззрениях преподобного Порфирия Кавсокаливита

Как и ряд других святых отцов Церкви прп. Порфирий рассуждал о страстях двояко. Первое значения слова «страсть» он употреблял в нравственно-нейтральном значении, т.е. то, что заложено в человеке в момент его творения. «Умиление (каникси) - это священная страсть, приходит таинственно, без особенного усилия с твоей стороны. Я все объясняю Священным Писанием: “Но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода” (Ин.19,34) Он пронзил копьем и сделал рану. Этот корень имеет слово “умиление” - “нитт”, от глагола “катанитто” - колоть, уязвлять. Вот, смотрите: глагол “катанитто”, если упоребляется в значении “ударить”, то означает ”наносить ножом многочисленные раны”… Когда речь идет о душе, то глагол “катанитто” (умиляться) означает “протыкать много раз – уязвлять” или же “уязвляться любовью Божией»[15]. И в другом месте он наставляет: «Только одна страсть должна быть у нас, дети мои. Страсть ко Христу. Все, что любит Христос через Свои заповеди, мы тоже должны хотеть»[16].

Второе значение, которое употребляет прп. Порфирий для слова страсти - есть «болезни души»[17]. «Ты знаешь, как сильно души терзаются страстями, и какое отдохновение они получают от любви Христовой?»[18].

То, что страсти есть «болезни души» подтверждается словами следующих святых отцов: свт. Иоанна Златоуста: «Страсть не есть естественная потребность, но в некотором роде все извращающая болезнь»[19], аввы Дорофея: «Болезнь души, лишенной присущего ей по естеству здоровья, то есть добродетели»[20], свт. Григория Паламы: «Сластолюбие есть начало плотских страстей и болезнь души»[21], прп. Фалассия: «Болезнь души есть злая склонность; смерть же ее есть грех, делом совершенный»[22], прп. Филофея Синайского, где страсть (π‘αθος) он называет болезнью души[23], прп. авва Исаия: «Страсти суть раны души, которые отделяют ее от Бога»[24], свт. Игнатия (Брянчанинов): «Страсти - знамение греховного смертоносного недуга, которым поражено все человечество»[25]

Причиной появления страстей, с одной стороны, прп. Порфирий называл свободное произволение человека, и невнимание души, желание мирских вещей, превосходящих необходимое. Зачастую люди перекладывают ответственность за свои ошибки, падения, грехи, неудачи, в общем, все неприятное и плохое что с ними случается на диавола, на других людей, на жизненные обстоятельства. Некоторые даже перекладывают ответственность на Бога. Человек создан по образу о подобию Божию. Тело человеку дано, чтобы оно стало вместилищем Святого Духа. Поэтому человеку необходимо научиться общаться с Богом. Пренебрегая этим общением, человек теряет благодать, данную ему в Крещении и дает место действиям диавола через “хронические болезни”, т.е. страсти, которые отнимают дар свободы, который даровал Бог людям. Прп. говорил, “что страсти предлагают лицемерное, временное и видимое наслаждение и удовлетворение. В начале ты не можешь этого понять, потому что ум и душа в смешении, и они не в состоянии понять и отличить плохое от хорошего, добродетель от недостатка»[26].

Схожи наставления прп. Порфирия с другими святыми отцами по вопросу причины появления страстей. Так свт. Григорий Нисский пишет: «Не тело причина страстей, но свободная воля, производящая страсти»[27], свт. Иоанн Златоуст говорит, что «страсти происходят не от природы, но от желания и разращенной воли»[28], а прп. Григорий Синаит: «Начало и причина страстей есть злоупотребление, злоупотребления – склонность, склонности – движение желательного навыкновения, испытание желания есть прилог, прилог же – от бесов, коим Промыслом попускается обнаруживать, каково наше самовластие»[29]. Свт. Феофан Затворник пишет: «Всякая страсть есть дело наше. Позывы на то или другое греховное происходят из растления нашей природы; но удовлетворять ему, тем более неоднократно, до привычки, состоит в нашей воле»[30].

Второй причиной появления зла прп. Порфирий называл «злые помыслы»[31]. В святоотеческой литературе «злые помыслы» именуются «прилогом» - «есть простое слово, или образ какого-нибудь предмета, вновь являющийся уму и вносимый в сердце»[32].

В психологии «прилог» носит название «представление»[33] или «идея»[34].

Время появление страстей в человеке прп. Порфирий определял момент зачатия ребенка[35]. И действительно, зачатие и рождение это канал, по которому передается прародительское повреждение. Божественное Откровение говорит нам по этому поводу следующее: «С сердцем лукавым первый Адам преступил заповедь, и побежден был; так и все, от него происшедшие. Осталась немощь и закон в сердце народа с корнем зла, и отступило доброе, и осталось злое (3Ездр.3,21-22); «О, что сделал ты, Адам? Когда ты согрешил, то совершилось падение не тебя только одного, но и нас, которые от тебя происходим» (3Ездр.7,48); «Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя» (Пс.50,7), говорит нам пророк Давид, а ап. Павел прямо связывает греховную порчу человеческой природы с грехом прародителей: «Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили» (Рим.5,12). Когда ребенок рождается, то он учиться от тех, кто его окружает. Он впитывает как губка все что слышит и видит вокруг себя, и, в основном от родителей. Если родители не знают своих болезней, то заразив ими в момент зачатия ребенка, начинают развивать эти болезни собственной жизнью и становятся губителям душ собственных детей. Эта мысль подтверждается словами «Пространного Катехизиса» в котором говорится: «Как от зараженного источника естественно течет зараженный поток, так от родоначальника, зараженного грехом и потому смертного, естественно происходит зараженное грехом и потому смертное потомство»[36]. Ориген, свидетельство которого в данном случае можно рассматривать как голос древней Церкви пишет: «Всякая душа, рождающаяся по плоти, заражена скверною греха»[37]. Прп. Макарий Великий разделял точку зрения, согласно которой греховность человеческого естества действует в человеке с момента зачатия[38]. Свт. Феофан Затворник утверждает, что каждый человек рождается с семенем всех страстей самолюбием, которое разрастается как дерево, которое ветвями своими покрывает всю греховность нашу[39].

Следствием греховной жизни человека, по словам прп. Порфирия, является наличие различных заболеваний[40], таких как: душевные и психологические [41], онкологические[42], бессонница[43], астма[44] и др.

Подобные мысли впервые находим еще в Ветхом Завете. В 15-й главе книги Исход Бог дает повеление: «если ты будешь слушаться гласа Господа, Бога твоего, и делать угодное пред очами Его, и внимать заповедям Его, и соблюдать все уставы Его, то не наведу на тебя ни одной из болезней, которые навел Я на Египет, ибо Я Господь, целитель твой» (Исх.15,26). Бог дает универсальное средство от всех болезней. Соответственно нарушение повелений Божиих приводит человек к различным заболеваниям. Слова Священного Писания подтверждаются словами святых отцов. Так свщмч. Ириней Лионский пишет: «из-за греха неповиновения болезни снедают человека»[45]. То же находим у преподобного Нила Сорского: «После нарушения завета Адам подпал болезни»[46]. И у святого Григория Паламы, более развернуто: «Откуда на нас сваливаются немощи, болезни и прочие невзгоды, порождающие смерть? Откуда приходит сама смерть? От нашего неповиновения Божией воле, от нарушения завета, данного нам Богом, от нашего первородного греха, совершенного в раю. Таким образом, болезни, немощи и всевозможные тяжкие испытания происходят от греха. Из-за него же, в сущности, мы облекли в кожаные одежды наше болезненное, смертное и страждущее тело, оказались в этом временном и бренном мире и были обречены жить в муках и многочисленных бедствиях. Болезнь, следовательно, подобна короткому и трудному пути, на который грех привел род человеческий, [и] конец этого пути, его предел - смерть»[47].

Прп. Порфирий не всегда считал болезни следствием греховной жизни. Он говорил, что «Телесные немощи служат неизреченному промыслу любви Божией. Здесь уместно вспомнить примитивное простонародное мнение, что болезнь - это наказание Божие за грехи, а здоровье - награда за добродетели. Но в действительности может быть совсем наоборот. Так, весьма многие святые бывают отягчены многими телесными недугами, а многие люди, живущие во грехе и далекие от покаяния, никогда не болеют»[48].

Свт. Кирилл Александрийский говорит: «Природа обреклась болезни из-за греха через непослушание одного, то есть Адама. Таким образом, человечество стало грешным: не потому, что разделило вину Адама, - ибо оно тогда еще не существовало, - но потому, что унаследовало его природу, падшую перед лицом греха»[49]. Кроме того, есть свидетельство Священного Писания, подтверждающее, что не существует прямой связи между болезнь человека и грехами, которые совершил либо он, либо кто-то из его ближайших предков (Мф.9,1-6; Мк.2,1-12; Лк.5,17-26; Ин.9,1-3).

Несмотря на то, что человек принадлежит Церкви, где уже незримо присутствует Царствие Небесное, своей телесной оболочкой он подчиняется законам этого мира, испытывает на себе последствия греха, нарушающие порядок мироздания. Поэтому человек подвержен болезням, страданиям, физической смерти, пусть даже все эти явления, по милости Божией, получают в духовном плане новое, особое значение. «Кто имеет Духа... тем не менее не свободен от законов плоти и природы»[50], - отмечает прп. Симеон Новый Богослов.

Даже и святые неизбежно подвержены телесным страданиям и недугам и наконец, физической смерти даже больше подвержены болезням, чем простые люди (Еккл.9,2; Мф.5,45). Этому можно назвать две основные причины.

С одной стороны, это рачительность Господня, о чем как было написано выше, учил прп. Порфирий. Свт. Иоанн Златоуст дает восемь ответов[51] на вопрос – «почему Господь посылает святым столько всевозможных скорбей?».

С другой стороны, причиной заболеваний как учил прп. Пофирий «сатанинское воздействие»[52].

Евагрий Понтийский неоднократно подчеркивает, что, когда дух человека обращен к Богу в молитве, диавол, не имея прямой власти над его душой, но желая посеять в ней сомнение, не имеет другого пути, как воздействовать на его тело[53].

«Поверженный здоровьем, диавол насылает на тело болезнь»[54], - отмечает св. Синклитикия.

История праведного Иова являет нам особенно яркий пример подобных диавольских козней против праведников. Пролог Книги Иова наглядно показывает нам не только прямое воздействие диавола, наславшего болезни (Иов.2,6-7), но и цель, ради которой он это делал (Иов.2,5). Господь попускает диаволу причинять страдания праведникам, поскольку Он знает, что те, кто преодолеют их в Нем, сподобятся величайших духовных благ, которых не могли бы снискать в своей жизни иным образом.

Подводя итог данного раздела, сделаем следующие выводы:

1). Термин «страсть» в Священном Писании, святоотеческой литературе, в том числе и в наставлениях прп. Порфирия Кавсокаливита встречается в двух значениях. Первое - в «нравственно-нейтральном», т.е. «страсти» – это некоторые силы души, заложенные Богом в человеке при его творении. Второе значение термина «страсть» - любое, ненормальное и губительное явление, живущее и действующее в человеческой душе, «болезнь души», которое требует немедленного преодоление и лечения.

2). Причинами появления страстей святые Отцы Церкви, в том числе и прп. Порфирий называли, с одной стороны, свободное произволение человека, с другой стороны, злые помыслы, что в святоотеческой литературе именуется прилогом.

3). Время появление страстей в человеке прп. Порфирий определял момент зачатия ребенка. Что также находиться в согласии с библейским и святоотеческим учением.

4). Следствием греховной жизни человека, является наличие различных заболеваний. Об этом учит как Священное Писание, так и святые Отцы Церкви, включая прп. Порфирия Кавсокаливита. При этом, прп. Порфирий не всегда считал болезни следствием греховной жизни, а попущенное Богом действие диавола. Подтверждение этому мы находим в Библии и святоотеческой литературе.

 

 



[1] Древние отцы Церкви в один голос утверждают опасность, и гибельность страстей для человеческой души. Необходимо отметить, что святоотеческие определения «страсть» очень похожи между собой, несмотря на то, что отцы Церкви жили в разное время. Приведем некоторые из них: «Страсти суть раны души, которые отделяют ее от Бога» (Авва Исаия, прп. Слово 28. О ветвях греховного зла. // Добротолюбие. Т. 1. М.: Сибирская Благозвонница, 2010. С. 217); «Страсть - это некое насилие, способное принудить всякого, одержимого ею, терпеть и переносить все для чего бы то ни было» (Иоанн Златоуст, свт. Творения Т.1. Слово третье к верующему отцу. СПб., 1985. С. 117); «Страстию называют уже самый порок, от долгого времени вгнездившийся в душе, и чрез навык сделавшийся как бы природным ее свойством, так что душа уже произвольно и сама собою к нему стремится» (Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 15. О нетленной чистоте и целомудрии, которое тленные приобретают трудами и потами. М.: Благовест, 2014. С. 236); «Страсть есть именно противоестественное движение души» (Максим Исповедник, прп. Главы о любви, 16. Кн. 1. М., 1993. С. 109); «Страсти - знамение греховного смертоносного недуга, которым поражено все человечество» (Игнатий (Брянчанинов), свт. Аскетические опыты. Т. 1. Отношение христианина к страстям его. Изд. 2-е, испр и допол. Репр. 1886. - М.: Правило веры, 1993. С. 526.); «Греховное расположение, иначе, греховная склонность, страсть - есть постоянное желание грешить известным образом, или любовь к греховным каким-нибудь делам или предметам» (Феофан Затворник, свт. Начертание христианского нравоучения. Изд. 2-е. М: Правило веры, 2010. С. 225.).

[2] Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение православной веры. Книга 2, глава XXII (36). О страсти и деятельности (энергии). М., 2003. С. 76.

[3] Там же. С. 78.

[4] Исаака Сирианина, прп. Слова подвижнические. Слово 4. О душе, о страстях и о чистоте ума, вопросах и ответах. Сергиев Посад, 1911. С. 21.

[5] Симеон Новый Богослов, прп. Творения. Т. 1. Слово пятое. М.: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993. С. 58.

[6] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 26. О рассуждении помыслов, и страстей, и добродетелей. М.: Благовест, 2014. С. 340.

[7] Та же. С. 369.

[8] Максим Исповедник, прп. Первая сотница. // Добротолюбие. Т. 3. М.: Сибирская Благозвонница, 2010. С. 94.

[9] Григорий Палама, свт. Триады в защиту священно-безмолвствующих. М.: Канон, 1995. C. 179.

[10] Анастасий Синаит, прп. Избранные творения. М., 2003. С. 254.

[11] Макаров Д. И. Антропология и космология св. Григория Паламы (на примере гомилий). СПб., 2003. С. 479.

[12] Максим Исповедник, прп. Главы о любви, 48. Кн. 1. М., 1993. С. 114.

[13] Григорий Палама, свт. Триады в защиту священно-безмолвствующих. М.: Канон, 1995. C. 182.

[14] Рубинштейн. С. Л. Основы общей психологии: В 2-х т. Т. II. М.: Педагогика, 1989. С. 174.

[15] Порфирий Кавсокаливит, прп. Поучения. Умиление (каникси) – священная страсть (пафос иеро). URL: https://azbyka.ru/otechnik/Porfirij_Kavsokalivit/pouchenija/2_33 (05.01.17.).

[16] Екатерина, мон. Старец Порфирий. Любящее сердце. / Монахиня Екатерина. Пер. с греч. Д. Е. Афиногенова. - М.: Изд-во ПСТГУ, 2014. С. 256.

[17] Там же. С. 245.

[18] Порфирий Кавсокаливит, старец. Цветослов советов. / Пер. с новогреч. иеромон. Агафангела (Легача). – Святая Гора Афон: Пустынь Новая Фиваида Афонского Русского Пантелеимонова монастыря. Издательство Камно. - Кишинев, 2014. С. 269.

[19] Иоанн Златоуст, свт. Творения. Т.11. Толкование на второе послание к Фессалоникийцам. Беседа I. СПб., 1905. С. 576.

[20] Цит. по: Иерофей (Влахос), митр. Православная психотерапия. Святоотеческий курс врачевания души. Пер. с греч. Крюков А. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2005. С. 254.

[21] Цит. по: Иерофей (Влахос), митр. Указ соч. С. 266.

[22] Фалассий, прп. О любви, воздержании и духовной жизни к пресвитеру Павлу. Сотня вторая. // Добротолюбие. Т. 3. М.: Сибирская Благозвонница, 2010. С. 163.

[23] Филофей Синайский, прп. 40 глав о трезвении. // Добротолюбие. Т. 3. М.: Сибирская Благозвонница, 2010.С. 224.

[24] Авва Исаия, прп. Слово 28. О ветвях греховного зла. // Добротолюбие. Т. 1. М.: Сибирская Благозвонница, 2010. С. 217.

[25] Игнатий (Брянчанинов), свт. Аскетические опыты. Т. 1. Отношение христианина к страстям его. Изд. 2-е, испр и допол. Репр. 1886. - М.: Правило веры, 1993. С. 526.

[26] Цит. по: Екатерина, мон. Указ. соч. С. 246.

[27] Григорий Нисский, свт. Творения. Слово к скорбящим о преставшихся от настоящей жизни в жизнь вечную. Ч. 7. М., 1865. С. 521.

[28] Иоанн Златоуст, свт. Творения. Т 6. Толкование на слова пророка: «Аз Господь Бог сотворивый свет и тьму, творяй мир и сиждяй злая (Ис. LXV,7). СПб., 1900. С. 344.

[29] Григорий Синаит, прп. Главы о заповедях и догматах, угрозах и обетованиях, – еще же – о помыслах, страстях и добродетелях, – и еще – о безмолвии и молитве. // Добротолюбие. Т. 5. М.: Сибирская Благозвонница, 2010. С. 99.

[30] Феофан Затворник, свт. Начертание христианского нравоучения. Изд. 2-е. М: Правило веры, 2010. С. 228.

[31] Порфирий Кавсокаливит, старец. Цветослов советов. / Пер. с новогреч. иеромон. Агафангела (Легача). – Святая Гора Афон: Пустынь Новая Фиваида Афонского Русского Пантелеимонова монастыря. Издательство Камно. - Кишинев, 2014. С. 278.

[32] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 15. О нетленной чистоте и целомудрии, которое тленные приобретают трудами и потами. М.: Благовест, 2014. С. 235.

[33] Немов Р.С. Психологический словарь. М.: Гуманитар. изд. центр ВЛАДОС, 2007. С. 310.

[34] Там же. С. 145.

[35] Порфирий Кавсокаливит, старец. Житие и слова. / Пер. с греч. иерея Василия Петрова. – Свято-Никольский Черноостровский женский монастырь, 2012. С. 333.

[36] Цит. по: Давыденков О., иер. Догматическое богословие: учеб. пособ. М.: Изд-во ПСТГУ, 2006. Изд. 2-е, испр. и доп. С. 245.

[37] Цит. по: Давыденков О., иер. Догматическое богословие: учеб. пособ. М.: Изд-во ПСТГУ, 2006. Изд. 2-е, испр. и доп. С. 249.

[38] Макарий Египетский, прп. Духовные беседы. Беседа 24. СТСЛ., 1994. С. 184.

[39] Феофан Затворник, свт. Начертание христианского нравоучения. Изд. 2-е. М: Правило веры, 2010. С. 227.

[40] Порфирий Кавсокаливит, старец. Цветослов советов. / Пер. с новогреч. иеромон. Агафангела (Легача). – Святая Гора Афон: Пустынь Новая Фиваида Афонского Русского Пантелеимонова монастыря. Издательство Камно. - Кишинев, 2014 С. 79, 80, 83, 84.

[41] Там же. С. 79-80, 81.

[42] Там же. С. 82.

[43] Там же. С. 83.

[44] Там же. С. 84.

[45] Ириней Лионский, свщмч. Творения. Обличения и опровержения лжеименного знания. Книга 5. Глава XV. Репр. 1900. - М., 1996. С. 478.

[46] Нил Сорский, прп. Устав о скитской жизни. СТСЛ, 1991. С. 55.

[47] Григорий Палама, свт. Беседы (Омилии). Омилия 31. Ч. 2. М: Паломник, 1993. С. 57.

[48] Порфирий Кавсокаливит, старец. Цветослов советов. / Пер. с новогреч. иеромон. Агафангела (Легача). – Святая Гора Афон: Пустынь Новая Фиваида Афонского Русского Пантелеимонова монастыря. Издательство Камно. - Кишинев, 2014. С. 80.

[49] Цит. по: Ларше Жан-Клод. Болезнь в свете православного вероучения. / Пер. с фр. С. Кузнецовой. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2016. С. 39.

[50] Цит. по: Ларше Жан-Клод. Болезнь в свете православного вероучения. / Пер. с фр. С. Кузнецовой. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2016. С. 45-50.

[51] «Во-первых, чтобы не позволить высоким добродетелям и великим деяниям святых заронить в них гордыню» (см.: 2 Кор. 12:7). «Во-вторых, из опасения, чтобы их не почитали более, чем должно почитать человеков, и чтобы на них смотрели не как на богов, а [как] на обычных смертных. В-третьих, чтобы сила Господня воссияла еще больше», потому что более всего она проявляется в слабости (см.: 2 Кор. 12:9). «В-четвертых, чтобы терпение самих святых выявлялось с новой силой и чтобы становилось ясно, что они служат Богу не из расчета, а из чистой любви, поскольку среди всех скорбей они по-прежнему верны Ему... В-пятых, для того, чтобы заставить нас задуматься о воскресении мертвых; потому что когда мы видим даже праведника, увенчанного многочисленными добродетелями, покидающим эту жизнь, претерпев бесчисленные страдания, мы невольно задумываемся о грядущем суде», на котором явлено будет правосудие Божие. «В-шестых, чтобы те, кого поразили различные бедствия, могли утешиться, видя, что и самые праведные претерпели столько же и даже больше. В-седьмых, чтобы величие их деяний не ввело вас в заблуждение, будто бы они с вами разной природы и вам невозможно совершить то же» (см.: Иак. 5:17; Прем. 7:1). «В-восьмых, наконец, чтобы научить вас, в чем состоит истинное счастье и несчастье» (Иоанн Златоуст, свт. Творения. О статуях. Беседа I. Т. 2. СПб., 1896. С. 13-18.).

[52] Порфирий Кавсокаливит, старец. Цветослов советов. / Пер. с новогреч. иеромон. Агафангела (Легача). – Святая Гора Афон: Пустынь Новая Фиваида Афонского Русского Пантелеимонова монастыря. Издательство Камно. - Кишинев, 2014. С. 84.

[53] Ларше Жан-Клод. Болезнь в свете православного вероучения. / Пер. с фр. С. Кузнецовой. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2016. С. 53.

[54] Цит. по: Ларше Жан-Клод. Болезнь в свете православного вероучения. / Пер. с фр. С. Кузнецовой. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2016. С. 53-54.