Вы здесь

Уездный город Кузнецк на страницах «Томских губернских ведомостей» (2-я пол. 1850-х – 1870-е гг.)

Худолеев А. Н. , преподаватель КПДС

Уездный город Кузнецк на страницах «Томских губернских ведомостей» (2-я пол. 1850-х – 1870-е гг.)

С 1838 года по распоряжению императора Николая I в 40 губернских городах Российской империи стали печататься официальные периодические издания – губернские ведомости. В 1857 году в Томске начали выходить еженедельные «Томские губернские ведомости», выпуск которых продолжался до 1917 года. Роль данного печатного органа в социально-экономической, политической и культурной жизни Томской губернии замечательно показал В. В. Шевцов[1]. В сфере нашего внимания находится проблема отображения на страницах «Томских губернских ведомостей» истории и повседневной жизни провинциального города Кузнецка (современного Новокузнецка) – центра Кузнецкого уезда.

Если в первый год издания Кузнецку не уделялось внимание в газете, то в следующем году была предпринята попытка первого краткого обзора его истории. В №№ 34-36 неофициальной части «Томских губернских ведомостей» за 1858 год публиковался исторический очерк А. П. Ермолаева. Сведения об основании Кузнецкого острога автор черпал из «Древней Российской Вивлиофики», изданной Н. И. Новиковым, где в разделе, посвященном истории Сибири, упоминалось, что в 1617 году при тобольском воеводе князе Иване Семеновиче Куракине приказными людьми во главе с татарским головой Осипом Кокоревым, казачьим головой Молчаном Лавровым и сыном боярским Остафием Михалевским в верховьях реки Томи был поставлен деревянный острог, а в 1618 году в Кузнецкий острог прибыли первые московские воеводы – Тимофей Стефанович Бабарыкин и Осип Герасимович Оничков[2].

После возведения острога казаки приступили к строительству деревянного храма во имя Преображения Господня. Этот факт доказывается А. П. Ермолаевым грамотой царя Михаила Федоровича от 23 декабря 1623 года на имя кузнецкого воеводы Евдокима Ивановича Баскакова. Из нее мы узнаем, что храм был построен в 1621 году по благословлению патриарха всея Руси Филарета. В 1623 году в Москву ко двору царя прибыли кузнецкие казаки Володька Аверкиев и Оська Филиппов с грамотой от имени Сибирского и Тобольского архиепископа Киприана. Владыка просил государя пожертвовать дары на новую церковь. Михаил Федорович распорядился отправить с казаками в Кузнецкий острог иконы, Царские врата, колокола, ризы, сосуды и прочую утварь.

Так, А. П. Ермолаев приводит полный текст царской грамоты, не указывая место ее нахождения[3]. Однако в 1860 году любитель старины, секретарь томского статистического комитета Н. И. Ананьин проинформировал, что царская грамота находится в Преображенском соборе Кузнецка. Он снял с нее копию, которую опубликовал в № 46 неофициальной части «Томских губернских ведомостей» за 1860 год[4].

При этом Н. И. Ананьин заявил, что грамота печатается впервые, не обратив внимания на публикацию А. П. Ермолаева. Нам удалось установить, что грамота Михаила Федоровича осталась в Кузнецке случайно. Императорская Археографическая комиссия, призванная выявлять и издавать источники по русской истории, сочла содержание «означенной грамоты» неважным для себя[5]. Сейчас эта грамота утеряна, и публикации А. П. Ермолаева и Н. И. Ананьина являются ценнейшими источниками для современных кузнецких краеведов.

Пользуясь «Древней Российской Вивлиофикой», А. П. Ермолаев составил список воевод Кузнецка за XVII век[6]. Обращает на себя внимание короткий срок их пребывания – максимум 3-4 года. Объясняется данный факт заботой центральной власти о снижении злоупотреблений со стороны воевод в богатом пушниной крае. В XVIII веке население Кузнецка значительно увеличилось за счет казаков и ссыльных, причем последние могли быть из числа аристократических семей. Так, историк А. И. Вейдемейер указывал, что в 1731 году в Кузнецк «за оскорбление Величества и даже намерении нарушить общее спокойствие» был сослан капитан гвардии князь Егор Долгоруков, о пребывании которого в остроге, к сожалению, не осталось никаких сведений и документов[7].

К моменту написания очерка Кузнецкая крепость уже была каменной, однако А. П. Ермолаев не имел точных данных о времени ее постройки. Зато застал старую деревянную часовню, в которой хранилась ценная реликвия – крест, изготовленный по распоряжению Петра I в 1717 году к столетию Кузнецкого острога и водруженный при коменданте Борисе Алексеевиче Синявине. По свидетельству А. П. Ермолаева, крест был большого размера, Христос Спаситель изображался на полотне, «повреждения или ветхости в письме никакого не заметно»[8]. Рассказ о часовне с юбилейным подарком Петра I позволил А. П. Ермолаеву перейти к описанию истории храмов Кузнецка.

К середине XIX века в Кузнецке было три церкви: Спасо-Преображенский собор, приходская Одигитриевская церковь, кладбищенская церковь во имя св. Митрофана Воронежского. Самым старым по времени постройки являлся Спасо-Преображенский собор. Поэтому именно на его истории остановился А. П. Ермолаев. Автор использовал церковную хронику, составленную кузнецким купцом 3 гильдии Иваном Семеновичем Конюховым, который был известен своей благотворительностью, меценатством и написанием «Кузнецкой летописи»[9]. Из цитируемого А. П. Ермолаевым отрывка церковной хроники И. С. Конюхова мы узнаем, что сооруженный в 1621 году храм был деревянным и однопрестольным. Летом 1723 года он сгорел вместе с дарами царя Михаила Федоровича. Вскоре была построена новая четырехпрестольная деревянная церковь[10]. В 1788 году Тобольский архиепископ Варлаам благословил построить трехпрестольный каменный храм, который был заложен 14 мая 1792 года. Два нижних престола были открыты в 1802 году, строительство же верхнего престола затянулось до 1835 года. И. С. Конюхов принимал активное участие в сооружении верхнего престола и в оснащении храма церковной утварью. Так, на его средства был отлит в Вятской губернии колокол, приобретена икона Тихвинской Божьей матери, настлан чугунный пол, неоднократно вносились денежные пожертвования. Усердие И. С. Конюхова не осталось незамеченным. 6 июля 1840 года он был награжден золотой медалью «За усердие» на Аннинской ленте[11].

Свой очерк А. П. Ермолаев заканчивает краткими статистическими данными о состоянии Кузнецка на середину XIX века. Низкая численность населения (1700 душ обоего пола), отсутствие ярмарок и промышленной активности позволили автору резюмировать, что «городок так тих и однообразен, как только может быть тих и бездеятелен городок в захолустье, в углу, чтоб не сказать в глуши <…> он несколько оживляется только один раз в году, когда приносят из села Ильинского за 15 верст чудотворный образ св. пророка Ильи»[12].

Дополнением к очерку А. П. Ермолаева стала статья советника томского губернского правления О. Г. Павлова, напечатанная под псевдонимом «О. П.»[13]. Она заполняла хронологические и статистические лакуны, имевшиеся в работе А. П. Ермолаева.

Работая с материалами Томского губернского архива, автор выяснил, что вскоре после строительства Кузнецкого острога московское правительство разрешило частным лицам селиться в нем. В результате значительного увеличения населения в 1622 году Кузнецк получил статус города[14]. В 1771 году Кузнецк получил гербовую печать, состоявшую из вырезанных по кругу названия города и даты 1771 год, а в центре находился символ Сибирского царства – соболь[15]. Изображение соболя находилось на печати Кузнецка до 1780 года. Затем на печати города вновь появился волк[16]. Известно, что в XVII веке волк уже был символом Кузнецкого острога.

Сначала он появился на печати 1635 года[17]. Потом перешел на новую роспись гербов от 1692 года[18]. По указу от 20 марта 1804 года Кузнецк получил новый герб[19]. В щите, разделенном горизонтально надвое, в верхней половине на зеленом фоне находилась бегущая белая лошадь, а в нижней – в золотом поле кузница с принадлежащими ей орудиями[20].

В отличие от А. П. Ермолаева, О. Г. Павлов оптимистично оценивал потенциал Кузнецка. Город специализировался на мыловарении и снабжал мылом не только округ, но и столицу губернии. Кроме того, Кузнецк славился хлебопашеством, пчеловодством и строевым лесом[21].

Не угасал интерес к истории Кузнецкого края и на протяжении 1860-х – 1870-х годов. В данный период значительный вклад в описание г. Кузнецка, изучение его истории и статистики внес томский чиновник Николай Алексеевич Костров. Н. А. Костров происходил из княжеского рода Костровых, что позволяло ему подписывать свои работы «Князь Н. Костров». По сведениям П. В. Долгорукова, предок Николая Алексеевича, мурза Казанского ханства, в 1550 году перешел на русскую службу и получил от Ивана IV разрешение именоваться князем Костровым. Новоиспеченный русский подданный отличился в 1552 году при штурме Казани, где командовал мусульманским отрядом, состоявшим на службе у московского царя[22].

Сам Н. А. Костров родился в 1823 году, окончил юридический факультет Московского университета. В 1846 году занял должность чиновника особых поручений при енисейском губернаторе В. К. Падалке, как оказалось, навсегда связав свою жизнь и деятельность с сибирским регионом.

В 1855 году Н. А. Костров был назначен минусинским окружным начальником. В 1861 году переехал в г. Томск, где первоначально являлся комиссионером по казенным соляным операциям, а с 1866 года вплоть до своей смерти, последовавшей в 1881 году, работал в должности секретаря Томского губернского статистического комитета[23]. В середине 1860-х гг. Кузнецк оставался единственным городом Кузнецкого уезда. Это обстоятельство обратило на себя внимание Н. А. Кострова, решившего собрать о нем исторические сведения и материалы. Большим подспорьем в этом деле стали «Акты исторические» – сборники архивных документов, опубликованные в 1841-1842 годах под эгидой Императорской археографической комиссии. Опираясь на них, Н. А. Костров дал подробный анализ царских грамот XVII века, касавшихся устройства управления и быта Кузнецкого острога[24]. Так, для описания пошлинных сборов, условий распространения государственной пашни и принципов контроля над пивоварением и медоварением использовался «Наказ кузнецкому воеводе Ф. И. Голенищеву-Кутузову»[25].

На протяжении всего XVII века злободневной оставалась проблема отношений с инородцами. Во-первых, необходимо было оберегать ясачное население от воинственных кочевых соседей. Как выяснил Н. А. Костров, московское правительство, с одной стороны, старалось установить с некоторыми из них дружеские отношения, например, с калмыками[26]. С другой стороны, предпринимало военные экспедиции против наиболее агрессивных соседей. Самыми беспокойными были киргизы. Один из таких походов был намечен на 1683 год, поскольку «изменники киргизские люди войной приходят и русских всяких чинов людей побивают, и села, и слободы, и деревни, и хлеб на полях, и сено жгут, а ясачным людям… ясаку платить не велят…»[27]. Во-вторых, актуальной оставалась задача расширения ореола ясачного подданства посредством включения в его орбиту нового инородческого населения[28].

Под постоянной военной угрозой Кузнецкий край находился вплоть до конца XVIII века. Так, в отчете чиновника Енисейской губернии И. С. Пестова содержится описание любопытного эпизода, относящегося к 1775 году. Находившийся в Кузнецке секунд-майор Тарасов подал в Кузнецкую воеводскую канцелярию бумагу, где сообщал, что башлык Кышим Жичасков через толмача дал знать каптенармусу Глаголеву, служившему на Кузедеевском форпосте, что у границ Канской волости стоит двухтысячный китайский отряд. У Телецкого озера стоит еще один отряд китайцев численностью в 70 тыс. человек и готовится к нападению. Это известие, оказавшееся в итоге ложным, вызвало большую тревогу. Форпосты стали готовиться к обороне. Руководителям различного ранга строго предписывалось, чтобы «каждый имел недремлемую осторожность, как обыватели, так и казаки… и буде кто что заметил, давал знать другим, а те ему со всевозможную поспешностью сикурсировали, чтобы каждый имел ружье, порох, свинец, и другие оружия, у кого какие есть, а свинца и пороха не было отпущено»[29].

Значительным событием для провинциального Кузнецка, удаленного от магистральных путей, стало посещение города в июле 1868 года молодым великим князем Владимиром Александровичем, совершавшим путешествие по Томской губернии. Н. А. Костров сопровождал великого князя, за что получил от Владимира Александровича в подарок золотые часы и цепочку[30]. К сожалению, в публиковавшихся в «Томских губернских ведомостях» отчетах об этой поездке Н. А. Костров не оставил сведений о том, что заинтересовало великого князя в Кузнецке, что он осматривал, где побывал. Однако Николай Алексеевич дал небольшую историческую справку о причинах появления Кузнецкого острога.

Исходной точкой, по его мнению, стало основание в 1604 году г. Томска, откуда казаки, двигаясь на юг, старались распространить ясачную повинность, в том числе и на кузнецких татар. Первая такая безуспешная попытка датировалась 1607 годом, и вплоть до 1617 года ясачные походы предпринимались томскими казаками с разной степенью успешности почти каждый год. По сведениям Н. А. Кострова, еще в 1610 году атаман Иван Павлов отправился на Кузнецкую землю с отрядом в сорок человек с целью выбрать удобное место и укрепиться в нем «от нечаянного нападения»[31]. Но выполнить задание не удалось, так как отряд оказался в изоляции. Местные татары не нападали, однако отказались снабжать казаков продовольствием. Только в 1618 году в устье реки Кондомы удалось поставить острог. Причем «местоположение Кузнецкого острога было не из самых удобных. Он выстроен был на краю берега под весьма высокой и крутой горой, а о постройке на этой горе крепости для защиты острога тогда никто не думал…»[32]. Н. А. Костров подчеркивал, что статус города Кузнецк получил уже в 1622 году, но в официальных документах, по привычке, он еще долгое время именовался острогом.

Работая над статьей, посвященной образованию Томской губернии, Николай Алексеевич привел интересные сведения из Томского губернского архива, касавшиеся состояния Кузнецка на 1804 год. В это время в Кузнецке «было две церкви – каменная и деревянная, казенных зданий 12, питейных домов 3, обывательских 363. Жителей считалось 2113 д. обоего пола, из которых купцов было 48 д. м.п. и 51 ж.п.; мещан 470 м.п., 455 ж.п. Купцы торгуют большей частью мягкой рухлядью, лошадьми, получаемыми от сагайских татар, и мелкими товарами, приобретаемыми на Ирбитской ярмарке. Только у одного мещанина Чеботкова есть небольшое кожевенное и мыловаренное заведение, но оно служит единственно для собственного его пропитания, при самой ничтожной продаже на сторону»[33].

Любопытно сравнить уровень развития Кузнецка в начале XIX века с его состоянием во второй половине XVIII века. Сведения об этом оставил шведский путешественник Иоганн Фальк, посетивший город в 1771 году. Он увидел три деревянные церкви и 583 плохих деревянных дома, расположенных на неправильных и немощеных улицах. На рынке «находятся 40 деревянных лавок. В оном году было в нем жителей 1530 душ мужского и 1629 женского пола, и гарнизона, состоявшего из 2 эскадронов драгун… Главный здесь промысел есть сельское хозяйство, и большая часть жителей должна, по примеру прочих поселян, зарабатывать подушные подати на барнаульских заводах… Съестные припасы в Кузнецке дешевы. Иностранные товары, касающиеся до одежды, вина и проч., не всегда можно достать, да и мало покупаются, а кому они надобны, тот покупает их в Томске»[34].

Накопленный материал позволил Н. А. Кострову подготовить обширный очерк по истории Кузнецка, публиковавшийся в нескольких номерах «Томских губернских ведомостей» в конце 1879 – начале 1880 года. Актуализировалась работа тем, что этот «ныне незначительный город Томской губернии» является самым старым на Алтае и много лет был аванпостом русской колонизации здесь[35]. Активно используя архивные документы, опубликованные в сборниках Императорской археографической комиссии, Н. А. Костров отмечал, что первыми жителями Кузнецка были томские служилые люди. Затем к ним присоединились пашенные крестьяне, литовские казаки и ссыльные. В 1635 году Кузнецку был пожалован герб с изображением волка[36].

Воеводы, назначаемые в XVII веке в сибирские города сначала приказом Казанского дворца, а затем Сибирским приказом, утверждались царем. На путь из Москвы до места назначения воеводы получали подорожную и прогоны. Их размер зависел от удаленности территории. Так, на проезд до Якутска назначалось 30 подвод, илимскому воеводе – 17, мангазейскому – 14, тобольскому, томскому, березовскому, тарскому, сургутскому – 13, пелымскому, кетскому, красноярскому, енисейскому, нарымскому – 12 подвод[37]. Сколько подвод должен был получить кузнецкий воевода, Н. А. Кострову установить не удалось. Но, по его мнению, их количество не должно было превышать назначенного для кетского и нарымского воевод[38].

Главным делопроизводственным органом Кузнецка в XVII веке была Съезжая изба. Там же находилась городская тюрьма. В городе существовала также Таможенная застава. Количество служилых людей в Кузнецке было незначительным. Так, в 1655 году их численность составляла 187 человек. В 1708 году Кузнецк был приписан к Сибирской губернии; в 1726 году к Тобольской провинции; в 1783 году к Колыванской губернии; в 1804 году к Томской губернии[39].

Н. А. Костров сообщал интересную информацию о быте жителей Кузнецка. Каменное строительство началось в городе только во второй половине XVIII века. Первыми каменными зданиями стали Одигитриевская церковь и дом купца И. Д. Муратова[40]. До начала XIX века только зажиточные обыватели мужского пола могли позволить себе носить нанковые (хлопчатобумажные) и суконные сюртуки, а женского – ситцевые, шелковые юбки и длинные шушуны (кофты). Повседневная же рядовая мужская одежда состояла из халата и зипуна; женская – из холщовых юбок и шушунов. Кожаные сапоги считались элитной обувью. В ходу были ичиги (легкая обувь в форме сапога) и чарки (башмаки). В 1803 году поручик Сорокин удивил кузнечан шинелью с капюшоном. Мальчики «бегали за ним по улицам и кричали, что он надел бабий шушун»[41].

В заключение Н. А. Костров привел статистические данные о Кузнецке на момент написания очерка. В 1877 году в Кузнецке проживало 3051 человек: 1626 мужчин и 1425 женщин. Насчитывалось 408 дворовых мест и 505 жилых строений, из которых 8 было каменных (4 церкви), 497 – деревянных (2 часовни). Город оставался слабым в промышленном отношении. Имелось 7 небольших заводов: 2 кирпичных, 1 кожевенный, 3 мыловаренных, 1 свечной. Ярмарок в Кузнецке «не существует; базары бывают каждую неделю, но съезд на них незначителен; привозятся, обыкновенно, съестные припасы… Ремесленность развита здесь очень мало и служит только для удовлетворения местных потребностей, не распространяясь за черту города»[42].

Таким образом, появление «Томских губернских ведомостей» стимулировало разработку историко-краеведческой тематики. Благодаря этому, сибирская общественность получила возможность ознакомиться с неизвестными и малознакомыми страницами истории Кузнецка, отечественными архивными документами и делопроизводственными материалами XVII века. Статьи А. П. Ермолаева, О. Г. Павлова, Н. А. Кострова существенно продвинули исследование истории г. Кузнецка и заложили солидный фундамент для последующего изучения прошлого города на рубеже XIX-XX веков.


 

[1] Шевцов В. В. «Томские губернские ведомости» (1857-1917 гг.) в социокультурном и информационном пространстве Сибири. Томск, 2012.

[2] Древняя Российская Вивлиофика, содержащая в себе собрание древностей российских до истории, географии и генеалогии российской касающихся, изданная Николаем Новиковым. Изд. 2-е., вновь испр., умнож. и в порядок хронолог. по возможности приведенное. М., 1788. Ч. III. С. 133-134.

[3] Долгоруков П. В. Российская родословная книга: В 4-х частях. СПб., 1856. Ч. III. С. 3.

[4] Ананьин Н. И. Копия с грамоты Михаила Федоровича // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1860. № 46. 18 ноября. С. 6-7.

[5] Протоколы заседаний Археографической комиссии. 1833-1840. СПб., 1885. Вып. I. С. 413-414. 

[6] Долгоруков П. В. Указ. соч. С. 3-4.

[7] Вейдемейер А. И. Обзор главнейших происшествий в России с кончины Петра Великого до вступления на престол Елизаветы Петровны. Изд. 2-е, испр. и допол. СПб., 1848. Ч. I. С. 123.

[8] Ермолаев А. П. Кузнецк. Исторический очерк // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1858. № 34. 29 августа. С. 1.

[9] Ермолаев А. П. Кузнецк. Исторический очерк // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1858. № 36. 12 сентября. С. 1-2.

[10] Тресвятский Л. А. Православие на Кузнецкой земле в дореволюционный период. Новокузнецк, 2013. С. 62.

[11] Ермолаев А. П. Кузнецк. Исторический очерк // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1858. № 34. 29 августа. С. 4.

[12] Ермолаев А. П. Кузнецк. Исторический очерк // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1858. № 35. 05 сентября. С. 1.

[13] Шевцов В. В. Указ. соч. С. 63.

[14] Павлов О. Г. Дополнения к историческому очерку города Кузнецка // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1858. № 39. 03 октября. С. 3.

[15] Арсеньев Ю. В. Геральдика: Лекции, читанные в Московском Археологическом институте 1907-1908 году. М., 2001. С. 231.

[16] Полухин А. Н., Сутормин С. О. Печати Кузнецка конца XVIII-XIX веков // Кузнецкий рабочий. 2014. 26 сентября.

[17] Соболева Н. А. Старинные гербы российских городов. М., 1985. С. 147.

[18] О сборе таможенных пошлин и питейных доходов: Наказ таможенному Голове города Верхотурья № 1443 от 11 июля 1692 г. // ПСЗРИ. СПб., 1830. Собрание I. Т. III. С. 141, 220.

[19]О гербах городам: губернскому Томску и уездным: Каинску, Нарыму, Туруханску, Енисейску, Бийску, Кузнецку и Красноярску: Именной, объявленный министерством внутренних дел № 21219 от 20 марта 1804 г. // Полное собрание законов Российской империи (ПСЗРИ). СПб., 1830. Собрание I. Т. XXVIII.

[20] Винклер П. П. Гербы городов, губерний, областей и посадов Российской империи, внесенные в полное собрание законов с 1649 по 1900 год. СПб., 1899. С. 79.

[21] Павлов О. Г. Дополнения к историческому очерку города Кузнецка // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1858. № 40. 10 октября. С. 1.

[22]Долгоруков П. В. Указ. соч. С. 24-25.

[23]Мичатек Н. Костров Николай Алексеевич // Русский биографический словарь / издан под наблюдением председателя Императорского русского исторического общества А. А. Половцова. СПб., 1903. Т. IX. С. 321.

[24]Костров Н. А. Заметки для истории г. Кузнецка // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1867. № 35. 08 сентября. С. 5-6; Костров Н. А. Заметки для истории г. Кузнецка // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1867. № 36. 15 сентября. С. 6-7.

[25]Наказ кузнецкому воеводе Голенищеву-Кутузову № 135 от июня-августа 1625 г. // Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1841. Т. III. 1613-1645. С. 217-224.

[26] Царская грамота кузнецкому воеводе Афанасию Сытину о предосторожностях от набегов на Кузнецкий острог белых калмыков № 17 от 16 декабря 1646 г. // Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1842. Т. IV. 1645-1676. С. 48-49.

[27] Царская грамота кузнецкому воеводе Петру Дубровскому и роспись томских служилых людей о том, какими местами и в какое время идти войной на киргиз, живущих по рекам Абакану, Уйбату и Упсе № 104 от 27 марта 1683 г. // Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1842. Т. V. 1676-1700. С. 165.

[28] Царская грамота кузнецкому воеводе Баскакову о принятии мер к приведению в ясачное подданство саянских калмыков № 46 от 15 февраля 1651 г. // Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1842. Т. IV. 1645-1676. С. 148-149.

[29] Пестов И. С. Записки об Енисейской губернии Восточной Сибири 1831 года. М., 1833. С. 280.

[30] Шевцов В. В. Указ. соч. С. 163.

[31] Костров Н. А. Путешествие по Томской губернии Его Императорского Высочества, Государя Великого Князя Владимира Александровича в июне и июле месяцах 1868 г. // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1868. № 43. 1 ноября. С. 10.

[32] Там же.

[33] Костров Н. А. Города Томской губернии в 1804 и 1805 годах // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1869. № 43. 31 октября. С. 7.

[34] Фальк И. П. Записки путешествия академика Фалька // Полное собрание ученых путешествий по России, издаваемые Императорской академией наук, по предложению ее президента. С прим., изъяс. и допол. СПб., 1824. Т. 6. С. 528-529.

[35] Костров Н. А. Город Кузнецк (историко-статистический очерк) // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1879. № 39. 06 октября. С. 3.

[36] Костров Н. А. Город Кузнецк (историко-статистический очерк) // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1879. № 40. 13 октября. С. 5.

[37] Царская грамота кузнецкому воеводе Ивану Давыдову о том, чтобы воеводам, дьякам и другим чиновникам, едущим в Сибирь или из Сибири, давать указанное число лошадей по одним Московским подорожным, а лицам духовного звания не отпускать ямских подвод № 25 от 30 августа 1678 г. // Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1842. Т. V. 1676-1700. С. 37.

[38] Костров Н. А. Город Кузнецк (историко-статистический очерк) // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1879. № 42. 27 октября. С. 5.

[39] Костров Н. А. Город Кузнецк (историко-статистический очерк) // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1879. № 45. 17 ноября. С. 5.

[40] Тресвятский Л. А. Указ. соч. С. 89.

[41] Костров Н. А. Город Кузнецк (историко-статистический очерк) // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1879. № 49. 15 декабря. С. 3.

[42] Костров Н. А. Город Кузнецк (историко-статистический очерк) // Томские губернские ведомости. Неофициальная часть. 1880. № 3. 19 января. С. 5.